Казалось бы, о Руслане Аушеве известно если не всё, то многое: отважный боевой комбат-«афганец», удостоенный звания Героя Советского Союза и ставший, пожалуй, одним из самых популярных и любимых в народе героев Афганской войны, первый президент и фактический создатель Республики Ингушетия, не давший ей свалиться в пекло двух чеченских войн. В 1993-м он спасал людей из осаждённого и горящего Белого дома, в 2002-м и 2004-м вёл переговоры в захваченных террористами «Норд-Осте» и Беслане. В издательстве «Молодая гвардия» в серии «ЖЗЛ. Биография продолжается» вышла книга писателя, историка, военного журналиста Александра Бондаренко «Руслан Аушев», которая под совершенно неожиданным ракурсом показывает как героя книги, так и некоторые важные для страны события, в которых он принимал активное участие.

ЧЁРНЫЙ СЕНТЯБРЬ. РАЗГОВОР С БАСАЕВЫМ И МАСХАДОВЫМ

…Преддверие осени 2004-го стало в России жутким и трагическим.

«Вечером во вторник, 24 августа, как оказалось, навсегда пропала связь с двумя пассажирскими самолётами, взлетевшими из московского аэропорта Домодедово. Авиакатастрофу потерпел и Ту-134 авиакомпании «Волга-авиаэкспресс», летевший в Волгоград, и Ту-154 авиакомпании «Сибирь» рейса Москва – Сочи. По уточнённым данным, двойная трагедия унесла жизни 89 человек. Причины авиакатастроф сейчас выясняются…»

Два самолёта почти в одно и то же время (в 22.54 и 22.55 по Москве) «падают с эшелона», при этом разрушаясь в воздухе, а в прессе (очевидно, что в соответствии с «указаниями») удивляются: мол, с чего бы это? В частности, все уверенно говорили про некачественный авиационный керосин, который привёл к одновременной остановке двигателей. Но «простые граждане» между тем понимали, что произошли тщательно спланированные, синхронизированные теракты.

Лишь неделю спустя общая догадка была подтверждена официально:

«На обломках Ту-134 в Тульской области и Ту-154 в Ростовской области специалисты ФСБ обнаружили следы гексогена. Это значит, что два уголовных дела… будут переквалифицированы по статье «терроризм».

Впрочем, когда эта газета, отпечатанная в ночь на 1 сентября, попала к читателям, страна вновь содрогнулась и оцепенела от ужаса и недоумения. Накануне, вечером 31 августа, на площади перед Рижским вокзалом Москвы прогремел взрыв, в результате которого погибли 10 человек и более 50 были ранены.

А 1 сентября 2004 года, в праздничный для всей детворы день, террористами была захвачена школа в осетинском Беслане.

«1 сентября террористы ударили уже далеко от столицы – рано утром в городе Беслан (Республика Северная Осетия – Алания) вооружённые люди ворвались в школу и захватили, по предварительным данным, от 200 до 400 заложников – школьников, их родителей и учителей. Террористы, среди которых есть и женщины-смертницы, ворвались в школу № 1, расположенную в Правобережном районе города, и, угрожая оружием, согнали всех присутствующих на торжественной линейке в школьный спортзал, который позже заминировали».

В захваченной школе в действительности оказалось не 200–400 человек, а 1128 – детей, как школьников, так и их младших сестёр и братьев, вплоть до грудничков, учителей, родителей, стариков – бабушек и дедушек учащихся.

…Герой Советского Союза генерал-лейтенант запаса Руслан Аушев спешно отправляется в Беслан. Вот что он рассказывал потом журналисту, тоже вайнаху, поэтому традиционно разговор у них проходил на «ты»:

– Кремлю пришлось просить тебя приехать в Беслан…

– Не Кремль. Мне Шойгу позвонил, попросил выехать и оказать помощь.

– Боевики тебя позвали?

– Нет. Они просили Дзасохова и Зязикова. Те отказались, и ситуация была тупиковая. Началось брожение. Шойгу попросил меня вылететь. Я прилетел туда, там стоял Михаил Гуцериев, у него была связь с террористами через мобильник.

– С кем переговаривался Гуцериев? С главарём?

– Нет, пресс-секретарь их был. Я ему сказал: я, Руслан Аушев, хочу зайти. Он говорит: сейчас я передам.

– Они узнали тебя?

– Да. Он сказал: подожди 15 минут. Заходи один. Я сказал: хорошо.

– Ты вывел больше 20 человек…

– 26. 11 женщин и 15 детей.

А вот что нам рассказывал сам Руслан Султанович: «Когда события в Беслане начались, мне опять звонят: «Ты должен ехать!» – «С какого боку? Не поеду! Опять скажут, что пиариться поехал!» Ну и потом мне официально ничего не говорят – я что, должен по своей инициативе ехать? Потом меня нашёл мой брат Ваха, на которого вышли Шойгу Сергей Кужугетович и Патрушев и попросили его меня найти. Он меня нашёл. Приехал ко мне домой и говорит: «Вот телефон!» Я переговорил с Шойгу. Он спрашивает: «Ты можешь полететь в Беслан? Мы тут, с Патрушевым…» – «Ладно, полечу».

Утром мне дали самолёт эфэсбэшный – я полетел. Прибываю в штаб… Мне дали телефон, я связался с этими, которые там сидели, говорю: я такой-то, хочу зайти. Гуцериев тоже хотел со мной пойти. «Нет, – говорят, – ты один заходишь».

Подсказали маршрут, как нужно идти. Я зашёл – вышла ко мне директор школы. Тогда в средствах массовой информации писалось, что здесь 350 заложников. Она сказала: «Это неправда! Здесь 1300 заложников!»

Потом главарь этой группы, которая захватила школу, вышел – с бородой такой парень… Я его спрашиваю: «Что будем делать? Какие ваши условия?». Он вытащил бумагу, написанную Басаевым Путину – в ней было восемь пунктов. Главное условие – вывести войска из Чечни, Чечня в составе СНГ, в рублёвой зоне, вместе с федералами (с федеральными войсками) борется со всеми незаконными вооружёнными формированиями на Кавказе. В общем, если почитать, не зная, что происходит на самом деле, то это едва ли не миротворческая операция была!

«А теперь надо, чтобы ты записал!» – «Говори, что писать…» – «Один раненый – 25 убитых, убитый с нашей стороны – 50 расстреляем».

…По свидетельству Аушева, в Беслане террористы вели себя жёстче, чем в «Норд-Осте», говорили, что «извлекли уроки». В помещении школы, например, выбили стёкла – на случай применения против них газа. И расстреливали заложников при каждом подозрительном случае: когда неожиданно отключилось в школе электричество и когда перестал работать телефон».

Аушев: «Я сказал, что хочу пройти в зал. Они на меня надели что-то типа капюшона – я его снял. Зашёл в зал, чтобы людей успокоить. Там страшная теснота! И когда я проходил к спортзалу мимо душевых и раздевалок, обратил внимание: там женщины с грудными детьми, грудные дети маленькие и голые-потные, духота страшная. Ненормально всё это! Зашёл – там все как селёдки в бочке! Спросил: «Вы меня узнаёте?» Поговорил, обещал людям сделать всё возможное – в общем, постарался, как мог, их успокоить. Потом опять с их главарём говорил: «Слушай, зачем ты грудных держишь? Я передал штабу твои требования, а ты их отпусти!» Они просили кого-то из федералов на переговоры. «Хорошо, сейчас попробую!»

…«Ладно, – ответили мне из штаба, – найдём кого-нибудь»… Я обратился к их командиру: «Но грудных-то отпусти – у тебя же у самого есть дети!» Молчит. «Вспомни о них! Эти-то чем виноваты, зачем их здесь держать?» Он дал команду – 15 грудных там было и 11 матерей. Матери с детьми выходили, я стою, говорю: «Выходите быстрее!» А они начали благодарить – и меня, и тех… «Выходите быстрее! А то ещё передумают!» Последней сестра с младенцем выходила, ей было лет пятнадцать. Говорят: «Стоп! Ты не мать! Отдавай ребёнка!» Я взял ребёнка и с ним вышел. А её вернули в зал…

Я передал требования. В штабе мне говорят: «Чеченцы уважают борцов. Давайте к ним пришлём Карелина». Я говорю: «Карелин им не нужен!.. Да, Карелин уважаемый человек в стране, но им нужна политическая фигура». «Минимум, – говорю, – какой-нибудь представитель президента или член правительства». Но я уже не знаю, что там штаб решал.

У них работал телевизор, и они поставили условия: свет вырубите – расстреляем, ещё что-то там сделаете – расстреляем…

Я хотел зайти туда ещё один раз – у меня появилась идея, что можно сделать… Когда с их главарём разговаривал, то спросил, кому они подчиняются. «Басаеву!» «А Масхадову? (Масхадов был президентом Чеченской Республики.) Если он тебе даст команду, ты отпустишь?» Он молчит. Я понял, что можно поработать в этом направлении».

…Разумеется, прямой и постоянной связи, как считали некоторые, у Аушева с руководством боевиков (даже с Масхадовым, перешедшим на нелегальное положение) не было. Так что никакими «эксклюзивными» возможностями он не располагал. Вот как Руслан Султанович рассказывает об организации и проведении этих телефонных переговоров: «В штабе я сказал Дзасохову, президенту Северной Осетии: «Есть идея!» – «Какая?» – «Давайте найдём Масхадова – в ФСБ наверняка его номер знают. Скажем, пусть он выходит на Басаева и принимает меры, чтобы отпустить людей…» Я понял, что этот захват был идеей Басаева – для Масхадова атака на школу была неожиданной. У них не было тесного контакта – они ещё в мирные времена спорили между собой, много между ними было разногласий, были группировки свои.

Идею приняли – штаб нам дал телефон, мы позвонили в Лондон, ответил автоответчик. Я сказал, что это я, что перезвоню через такое-то время – ответь!

Минут через пять перезвонил: «Ты сейчас председатель… или кто-то там в изгнании, но представляешь, если сейчас дети погибнут – тебе в Европе не жить! Выходи на Масхадова и скажи ему, что он должен принять меры, чтобы освободить заложников, дать соответствующую команду». Он говорит: «А у нас односторонняя связь!» – «Я уверен, что он свяжется с тобой в этой ситуации!»

И действительно, утром 3-го числа в Интернете появилось заявление Масхадова: «Мы с женщинами и детьми не воюем, пусть федеральный центр готовится обеспечить безопасность – я приеду, чтобы снять вопрос».

Я тогда просил штаб: передайте в Москву, что Масхадов готов – если ему будет гарантирована безопасность – прилететь и снять эту проблему. Он-то был готов, но, насколько я понял, федеральный центр на это не пошёл.

А в обед пошла уже стрельба – всё! Мы разговаривали по телефону, и вдруг раздался взрыв и пошёл дым, пули начали свистеть, начался штурм…»

Вот что писали о произошедшем различные издания. Причём все – со слов Аушева, но с разными подробностями: «Мне показали 21 тело – это были мужчины, которых расстреляли при захвате, а также когда временно, по не зависящим от штаба причинам, в школе отключали свет. Я попросил отдать трупы, поскольку они уже начали разлагаться. Боевики согласились – с условием, что машина будет не затонирована и в ней будет не более трёх человек. Когда сотрудники МЧС поехали забирать тела, в школе раздались два взрыва, и всё пошло по самому плохому сценарию…»

«Террористы разрешили забрать женщин с грудными детьми. Договорились, что к школе подъедет машина с пятью врачами. Помощь оказать, убитых заложников забрать. Ведь жара стояла. И вдруг взрыв, потом стрельба непонятная. Женщина, которой удалось живой выскочить, сказала, что кто-то якобы из боевиков зацепился за какую-то ерунду. Они ведь везде мин понавешали, растяжки установили… Кто стрелял? «Альфа» не стреляла. И к штурму не готовилась. А они мне по телефону кричат: «Нас штурмуют!» – «Вас не штурмуют, успокойтесь там».

Но потом выяснилось, что стрельбу подняло «народное ополчение» – родственники заложников, решившие всё сделать сами. И уже когда пошла эта … пришлось действовать военным, и среди альфовцев тоже были погибшие. Спасённые дети вырастут и будут знать, что ни политики, ни бандиты не могут рассорить народы».

Следует уточнить, что произошедшее оказалось более чем неприятным сюрпризом для боевиков.

«У Руслана Аушева во время общения с террористами сложилось впечатление, что они рассчитывали скорее на будённовский сценарий, нежели на повторение «Норд-Оста». «По моему мнению, умирать никто не хочет, и они наверняка не хотели и на что-то надеялись…»

…Корреспондент «Коммерсанта» Муса Мурадов потом спрашивал у Аушева:

«Тебя за это наградили? Может, грамоту какую дали? Какая грамота, зачем она мне? Я слышал, что кто-то даже говорил: почему он зашёл, да он связан с террористами…»

Действительно, о мнимой связи Руслана с террористами заговорили даже на очень высоком уровне. Может, именно оттуда и пошли подхваченные другими грязные сплетни?

«…С Бесланом всё просто. Всероссийский козёл отпущения – Руслан Аушев, бывший президент Ингушетии. А как же – вывел 26 заложников, в живых остался. Депутат Юрий Савельев даже хотел вызвать его в Думу, на заседание парламентской комиссии по Беслану. Чтобы «спросить». Как в Беслане оказался? Кто были спасённые им заложники? И главное: почему жив остался? Почему не убили его?»

Как всё же легко из тёплого, уютного кабинета осуждать тех, кто шагает под пули – добровольно или даже по приказу.

Существует общепринятый способ борьбы с террористами: торговаться, уговаривать, забалтывать – и в это время готовиться к штурму. Переговоры не означают уступки. Переговоры означают подготовку к штурму и усыпление бдительности. Наши начальники переговоров не вели: отключали мобильники и заявляли о том, что террористы не выдвигают никаких требований. Почему?»

Как известно, в школе № 1 города Беслана погибли 186 детей, общее число погибших – 334 человека; последняя из жертв, молодая женщина, скончалась через год после теракта, так и не придя в сознание…Спасая заложников, погибли десять бойцов спецподразделений «Альфа» и «Вымпел».

Издательство «Молодая гвардия» отрывок главы из книги Александра Бондаренко «Руслан Аушев» (М., 2018. – 399 с., серия «ЖЗЛ: Биография продолжается…»).»Совершенно секретно».

MAGAS TARGIMOV/

высказаться

Please enter your comment!
Please enter your name here

один + 4 =